О чём «чёрный вторник»: наша проблема – не «падение рубля», а отсутствие экономики

Декабрь 17, 2014

98584357Происходящее сейчас на отечественном валютном рынке, как ни странно, доказывает, что с рублём фундаментально действительно не всё так плохо. Если бы этого очередного «чёрного вторника» не было, его надо было бы придумать.

Начнём с конца. Центробанк наляпал друг за другом целую цепь тактических ошибок, которые проще всего объяснить неопытностью и непрофессионализмом действующей команды — во всяком случае, в отношении подобных ситуаций. Не надо было анонсировать переход к плавающему курсу, который был понят исключительно как уход ЦБ с рынка: катись, мол, всё в пропасть, наша задача — сохранить валютный резерв. Не надо было заполошно посреди ночи повышать ставку, анонсируя проблемы с инфляцией и девальвацией. Для экономики эти 17% — это убийство, а для валютных РЕПО однодневных — это тьфу. И ещё на фоне разжигаемых самим Центробанком ожиданий. Это хуже, чем преступление, как говорил то ли Наполеон, то ли Талейран, — это ошибка.

На самом деле всё это ерунда. Потому что всё это относится к области паллиатива. Качественный паллиатив немногим лучше некачественного. Может, даже хуже, потому что легче оттянуть неизбежное решение. Или неизбежный конец.

Базовой причиной ситуации является политика финансово-экономического блока и в первую очередь этого же ЦБ, проводимая им, надо отдать должное, с самого начала существования «новой России». После шоковой инфляции Гайдара (а может быть, и вследствие её) вся монетарная политика так или иначе вела и ведёт к ничем не сдерживаемому укреплению реального обменного курса рубля по отношению к основным валютам. Единственным исключением был дефолт 1998 года, произошедший помимо воли и сознания наших экономических эрзац-либералов. Этот безобразный и неприличный по форме акт оказался единственным позитивным макроэкономическим действием за всю историю этой самой «новой России». После чего ЦБ вернулся к той же самой политике.

С 2000 по 2012 курс вырос в четыре раза, полностью исключив возможность существования конкурентоспособного производства в России. Собственно, рабская зависимость российской экономики от нефти и нефтедоллара формировалась этой курсовой политикой, когда экспортная рента практически полностью тратится на финансирование потребительского импорта, уничтожая отечественное производство. То есть благодаря политике финансово-экономического блока в России производственная деятельность за пределами добычи и экспорта осталась возможной только в нерыночном секторе (оборонка) и в олигархических компаниях, имеющих доступ к льготному кредитованию — то есть, по сути, к субсидиям.

Мы имеем ситуацию, когда нас душат мягким шарфиком, при этом удушающий непрерывно выступает с поучениями, как нам лучше дышать, чтобы ему было удобнее нас душить. Самое интересное, что эти советы очень внимательно выслушиваются и старательно исполняются. Главное, от чего нас предостерегают наши партнёры по удушению, — ни в коем случае не вводить никаких элементов валютного регулирования и не тратить резервы и фонды на финансирование национальной экономики. Так и делается.

У Центробанка на самом деле даже сейчас, даже в рамках его накопленной практики есть достаточное количество методов, чтобы нормализовать валютный рынок, не говоря о том, что можно было бы прибегнуть и к другим хорошо известным в мировой практике. Например, запретить юридическим лицам покупать валюту без конкретного целевого контракта — то есть просто для конвертации. В принципе, применение комплекса вполне банальных мер мягкого валютного регулирования точно дало бы, во всяком случае, быстрый среднесрочный результат. Речь здесь даже не идёт о необходимом и неизбежном изменении экономического курса — это вообще ничего не стоило даже нынешнему руководству Центробанка и Минфина. И то, что этого не делается, вызывает очень серьёзные вопросы.

Что касается валютного курса и общеэкономической ситуации. Расхожая идея о том, что «простой народ» больше всего страдает от повышения цен на продукты, падения рубля и т.д., — это на самом деле глупость. «Простой народ», как и «непростой», больше всего страдает от экономической рецессии и отказа от развития, потому что для того, чтобы покупать продукты и сохранять сбережения, страна должна работать. Как минимум.

Михаил Леонтьев

Информационно-аналитические проект «Однако»

Комментарии закрыты.