Суверенный путь… в Вену

Май 21, 2014

venaВ Советское время был такой анекдот: «Кто самый великий волшебник? Ответ: Никита Хрущев. Почему? Он посеял пшеницу на целине, а собрал в Канаде». В анекдоте обыгрывалась ситуация, когда СССР, имея бескрайние просторы, вынуждены были закупить пшеницу у Канады. По этому поводу Уинстон Черчилль сказал: «Я всегда думал, что умру от старости, но когда узнал, что Советы закупили зерно в Канаде, понял что умру от смеха». У нас в Башкирии тоже нашелся свой волшебник. Придя к власти, Муртаза провозгласил идею суверенитета, а окончилось все прихватизацией ТЭКа и фондом «Урал».

При всей неоднозначности термина «суверенитет» при Рахимове он действительно определял политическую идентичность региональной власти. Была провозглашена декларация о государственном суверенитете Республики Башкортостан, был подписан федеративный договор о разграничении полномочий между федеральным центром и Башкортостаном.

 Суверенитет – это автономное право на осуществление своей внешней и внутренней политики. Вообще-то, суверенитет – неотъемлемый элемент государства, а не субъекта Российской Федерации. Республика ни до, ни после Рахимова никогда таким правом не обладала. Уместней было говорить об автономии, однако для Рахимова важно было подчеркнуть принципиально новый характер власти, возросший объем полномочий республики по сравнению с Башкирской автономной советской социалистической республикой (БАССР). Для этого и была выбрана, с точки  зрения политологии довольно-таки безграмотно, идеологема «суверенитета».

Именно она позволила Муртазе Рахимову говорить о государственности Республики Башкортостан, что на деле означало угрозу целостности страны. Идея суверенитета обладала ценностью только для элит и части титульного этноса, из которого эти элиты и формировались. Остальные жители республики воспринимали  идею суверенитета как отчуждающий от остальной России фактор. Получалось, что большинство населения республики должны были поддерживать политику, проводимую от имени, прежде всего, башкирского народа (составлявшего менее трети населения республики), которая была направлена на независимость от России, ее культурных традиций, истории. Именно так большинство населения республики воспринимало попытку тотального насаждения башкирского языка в период рахимовского правления.

Единственное где идеологема «суверенитет» могла сыграть положительную роль – это экономика.  Идея федерализации экономических отношений в 1990-е годы отвечала интересам региона. В Советское время  97 % предприятий, находившихся в Башкирии, подчинялись Москве.

М. Рахимову удалось под соусом суверенитета добиться больших полномочий в решении экономических вопросов. Это можно было бы считать главным достижением его правления, если бы Муртаза Рахимов самолично не захотел бы воспользоваться его плодами. «Прихватизировав» ТЭК Башкирии, а затем продав его за бесценок, М. Рахимов всем показал насколько дорога ему была идея суверенитета родной республики. Этот долгий путь к суверенитету завершился в Вене. Именно там, в далекой Австрии сидит и трясется от страха преследования рахимовский сынок –  Урал, который сейчас владеет огромными средствами, полученными от продажи ТЭК республики.

Ход истории расставляет все на свои места. Сейчас, когда власть в республике так рьяно не насаждает башкирский язык, количество его изучающих только увеличилось. Нынешняя власть не говорит постоянно о суверенитете, и не собирает митинги националистов, вещающих об отделении от страны, зато Россия, наконец-то, окрепла и уже не является шестеркой Америки и даже возвращает Крым.

Вот только деньги от ТЭК поступают в федеральный, а не региональный бюджет, за что вся республика очень благодарна Муртазе Губайдулловичу и Уралу Муртазовичу. Этого им многонациональный народ точно никогда не забудет.

Комментарии закрыты.