Лучшее место для доноса – мусорная корзина

Февраль 13, 2017
Иллюстрация: коллаж фото FastPic, Санкт-Петербург.ру, Anews

Иллюстрация: коллаж фото FastPic, Санкт-Петербург.ру, Anews

Большой конфликт, случившийся между режиссером Алексеем Учителем и депутатом Натальей Поклонской, — оставляет странное, двойственное впечатление.

С одной стороны, все вроде бы очевидно.

Депутат, которому сам Бог велел заниматься подлинно драматическими проблемами нашей жизни — несправедливые суды, бедность, образование и медицина, поборы государства с граждан и проч., — вместо этого преуспевает в монархическом пиаре, атакуя фильм, который еще никто не смотрел, и требуя запретов, прокурорских проверок и цензуры.

Что нам хочет сказать Учитель — более-менее понятно.

Он явно создает очередную развесистую клюкву на вечную тему «долг или чувства» — ту самую, что в Англии пользуется популярностью в виде истории про короля Эдуарда и мисс Симпсон

Но там история кончилась победой чувств — а здесь, наоборот, якобы победил долг.

Костюмы, декорации, любовь, медведи и балалайки.

Довольно скучно, на самом деле, — но это явно не та история, которая должна будоражить умы.

И непонятно, почему император Николай, которого уже неоднократно представляли в самом разном кино, — вдруг должен стать предметом какой-то восточной цензуры, на манер культа Туркменбаши.

Мы все-таки в светском государстве живем — и факт канонизации императора, вне зависимости от того, как мы относимся к этому факту, еще не накладывает на все общество обязательств сопровождать его фигуру исключительно благоговейным молчанием

Ну, а уж когда начинаются разговоры неизвестных «православных активистов» о том, что «ваши кинотеатры будут гореть», — тут уже наступает пора самому Учителю обращаться в прокуратуру.

Печальная свара — и, повторяю, скорее всего, на пустом месте, поскольку г-н Учитель, судя по его прежним картинам, не производит впечатления великого потрясателя основ и принципиального кощунника и безбожника.

Зато куда больше похож он на заурядного воспроизводителя известных мифов.

Но есть у этой нехорошей истории и другая сторона.

Дело в том, что наш мир давно уже стал сценой, на которой действуют разного рода оскорбленные меньшинства и пострадавшие сообщества

Правила политической корректности фактически требуют от представителей любой расы, нации, класса, гендера, конфессии и проч. — для того, чтобы добиться успеха, — сначала извлечь из исторической памяти связанную с ними трагедию, а затем, размахивая ей на манер знамени, начать требовать преференций для себя и цензуры для всех остальных.

Шаг в одну сторону — и вы обидели инвалидов.

Шаг в другую сторону — евреев.

Еще один шаг — и вы задели чувства мусульман.

А теперь женщин.

А теперь — гомосексуалистов.

Список длинный.

Обид у всех много.

И запретить надо тоже много кого.

Ведь неосторожные людишки то и дело снимают неправильные фильмы, пишут неправильные книги, неправильные статьи, шутят неправильные шутки, — ну и, скажите, как не написать на них донос в прокуратуру?

Рука так и тянется.

И вот теперь она тянется уже не только у тех, с кем мы привыкли ассоциировать западную политкорректность, но и у местных активистов, выступающих в том же жанре.

Да, с точки зрения светского государства, император Николай — это исторический персонаж, и не более того, но если мы формируем оскорбленное сообщество и берем императора себе на знамя, — разве можем мы допустить разговоры о нем в каком-то фривольном тоне? Разве можем мы допустить упоминания о том, что у него мог быть с кем-то роман?

И подобно тому, как либеральная общественность совсем недавно требовала привлечь к ответу Петра Толстого за его неудачное воспоминание о черте оседлости, — так и сейчас православная общественность начала охоту на Учителя за его неудачное воспоминание о романе Николая с Матильдой Кшесинской.

Что делать с этими прекрасными людьми, которые так любят охотиться друг на друга?

Что делать с этим потоком доносов, которые они теперь пишут по каждому поводу — да еще и гордятся этим.

Одна надежда.

Может быть, там, где эти доносы поневоле читают, — еще остался здравый смысл.

А он подсказывает, что лучшее место для политкорректности — мусорная корзина.

Дмитрий Ольшанский

УМ+

Написать ответ