Нас нельзя убивать. Вместо рецензии на х/ф «Заложники»

Октябрь 4, 2017
718881Уважаемые читатели!

Художественный фильм «Заложники» (Россия — Грузия — Польша, 2017) стартовал в отечественном прокате довольно тихо. Как и положено фестивальному кино, вышедшему в принципе «для Европы и для некоторых своих дома». Наматывать на себя общественную реакцию он начал не сразу — а лишь когда кое-какие обычные граждане, для которых картина в принципе была не предназначена, случайно заглянули в кинотеатры и вышли оттуда с офигением на лицах.

Полагаю, граждане офигели не только от самого фильма. Но ещё и от того, что вся профессиональная кинокритика выдала ему своё восхищение (зайдите на Кинопоиск. Все представленные пресс-рецензии — положительные. Пишут про душную атмосферу позднего СССР, из которой так трагично и обречённо вырывались грустноглазые персонажи.  При этом у хвалебных зрительских рецензий оценки глубоко заминусованы, а с ругательными — простые пользователи категорически согласны). Ещё граждане в офигении от того, что это получило главный режиссёрский приз на отечественном кинофестивале Кинотавр. Ну и так далее.

Иными словами — у нас налицо гигантский разрыв между мнением «рядового зрителя» и мнением зрителя нерядового, возвышающегося над массой.

И вот об этом стоит по-настоящему поговорить.

О самом фильме написать в общем-то нечего — кроме того, что офигевшие граждане совершенно правы. Да, название «заложники» — это про террористов. Это их, простую привилегированную молодёжь из столицы привилегированной советской республики, гнобили отсутствием импорта и общей позднесоветской официозной скукой, а также родительскими скандалами. Это они, не желавшие слушать пап и мам, а желавшие читать Библию, слушать рок-н-ролл и курить Камель, совершили обречённый свой рывок к свободе, как-то сам собой оборотившийся бойней. Да, настоящие заложники фильм вообще не интересуют. И да, всё так и было задумано.

Некоторые отмечают, что создатели кино ухитрились показать карманную фигу заодно и непосредственным спонсорам кинополотна (Польский фонд, со-продюсер Эва Пушчыньска), продемонстрировав заодно жалкость самих террористов и вдохновлявшего их на угон священника. Но это, как представляется, просто нюансы — кто там кому что показывал в кармане. Потому что собственно гражданам — показана даже не фига, а фак, причём не из кармана и не прицельно — а так, как показывают его быдлу, проносясь мимо забитой автобусной остановки на винтажном кабриолете, молодые потомственно успешные лица в солнечных очках.

На этом про фильм как произведение можно закончить. И поговорить о фильме как части большой захватывающей картины.

Эта захватывающая картина — наконец окончательно образовавшийся, оформившийся и непреодолимый уже раскол между привилегированным и непривилегированным сословиями в нашей стране. Не раскол даже — каньон.

Состоит он в том, что непривилегированное сословие привилегированному — глубоко и совершенно не интересно. Не «безразлично», а именно неинтересно. Что для натур, с юных лет одарённых свободным временем, возможностями и знакомствами, может быть интересного в живущей на зарплату массе, работающей где-то с утра до ночи, не следящей за премьерами и одетой в дешёвые бренды?

Да ничего.

Кстати, у тех, кто в привилегированное сословие прорвался с боями, напрягая все силы, чтобы встроиться и ввинтиться без мыла — всё ещё сложнее. Эти серую массу в дешёвых брендах не просто в упор не видят, а отрицают усиленно — примерно с тем же запалом, с каким отрицают «москальских финноугров» правосеки, всю жизнь говорившие по-русски и лишь под гнётом конъюнктуры начавшие носить вышиванки и общаться соловьиною.

Ну так вот.

У настоящих «привилегированных» игнор масс совершается совершенно естественно, как дыхание. Это у них не зависит даже от политической позиции. Это не одни «либерасты» игнорят массы. Когда те, что патриотичны и лояльны вертикали, рассуждают об «обществе» — они тоже не имеют в виду полтораста миллионов человек, копошащиеся на просторах страны. Они имеют в виду деятелей, имеющих хождение и оборот в медиасфере.

И поэтому, когда они снимают своё кино — они снимают его о себе и для своих. Представители масс их могут заинтересовать и стать объектами их интереса в случае, если они по сюжету:

1) бухают как не в себя, демонстрируя страшную деградацию и тотальное подчинение

2) травят и душат друг друга из-за жилплощади

3) насилуют друг дружку

4) демонстрируют тёмную оголтелость

5) всё это вместе.

А когда массы всего этого не делают — они из их поля зрения выпадают на серую периферию.

И поэтому, когда один представитель потомственно успешного привилегированного сословия снимает фильм о душевных движениях террористов, а другие представители того же сословия его восторженно смотрят — они все в принципе согласны с тем, что да, «ничто не может служить оправданием для терроризма, нельзя убивать».

А когда их кино случайно попадается на глаза нормальным людям — они видят, что в кадре убивают не просто абстрактно, а убивают их.

И поэтому элитное «нельзя убивать, но…» для граждан звучит какой-то дикостью.

Потому что это нас нельзя убивать. И это главное. Нельзя убивать нас.

А все свои «но» засуньте себе подальше.

…И это относится ко всем попыткам вынести «Нас», массы, за скобки.

Я сейчас специально стёр абзац про одну модную битву между двумя привилегированными меньшинствами, тоже завязанную на кино «по следам реальных событий» — просто чтобы не реанимировать в очередной раз. Но там обе стороны, как легко заметить, тоже совершенно игнорируют судьбы простых, одетых в дешёвые бренды мужчин и женщин, пачками погибавших на фоне красивой элитной любви.

 

Виктор Мараховский

На линии

Написать ответ